торговая площадка гидра тор


HYDRA ссылка: гидра зеркало — официальный сайт HYDRA onion, криптомаркета. Ссылка на сайт гидры, а также безопасный вход. Власти пытаются ограничить доступ к сайту, но мы подготовили для вас новый способ входа. Крупнейшая в теневом РУнете анонимная торговая площадка по продаже ПАВ, в которой только надежные продавцы.
Кокаин, амфетамин, ЛСД, гашиш, МДМА, мефедрон, экстази,героин а-ПВП, грибы, а так же огромный выбор сортов Марихуаны, теперь доступны готовыми закладками и по предзаказу во всех городах РФ и СНГ. Европейское качество, колумбийские стандарты, пакистанское тепло и иранское трудолюбие

HYDRA — как попасть на гидру?

hydraruzxpnew4af.onion.ci

Onion-ссылка на Hydra для Тор-браузера:

hydrarnthzkie4af.onion

С форума гидры

Suffering написал: ↑а вчера хуйни под шизой творил.Нажмите, чтобы раскрыть…

Может тебе меф вперемешку с альфой попался? У нас в Беларуси кстати многие альфу шизой называют. Или пластмассой)))


NikiNiki58 написал: ↑Мадам в кристаллах хоть?)Нажмите, чтобы раскрыть…Кстати, у товарища так же есть пак с мдма, но там вроде вперемешку и кристаллы и как какая то мука что ли ,цвет коричневый…это что интересно?


Ridol написал: ↑Добрый день, вообщем около года назад с другом нюхали разное, точно даже не знаю что там было, что то тип альфы, фена я думаю, вообщем в какой то момент начал параноить , обстановка на самомо деле не для употребления была, вообщем в какой то момент начал параноить , загоняться и как то дошел то того что могу проглодить язык, вообщем язык начал неметь , друг держал язык , через какое то время вроде полегче стало, но параниол около 2-3 дней, после этого уже год такой страх, что могу снова проглотить язык и постоянное напряжение языка, как будто он не привычно лежит или что то тип того , после этого я больше не нюхал и не употреблял пав, только иногда могу покурить шишек , буду благодарен, если чем от сможете помочь , спасибоНажмите, чтобы раскрыть…Проглотить язык никак нельзя. Язык может ЗАПАСТЬ, во время приступа эпилепсии, и во время наркоза.


Немного приболев, решил дать волю своим бесам графомании и в виде небольшого рассказа описать первый и, надеюсь, последний опыт бэд-трипа под воздействием LSD. Предупреждаю — букаф выйдет много, кому интересно — милости прошу к ознакомлению.
Сейчас я смог осилить лишь первую часть своего повествования, на этом мои приключения под кислотой не закончились. Если кто-то сочтёт сие интересным, дайте знать, и я допишу, чем всё закончилось.

Сгорбившись над журнальным столиком и попутно производя нехитрые мыслительные операции в пока что ешё трезвой голове, я сижу на новеньком, пахнущим складской упаковкой, кожаном диване. Рядом, приоктрыв рот от напряжения, чуть приподнявшись над поверхностью стола, дрожит Б. Наши взгляды прикованы к двум цветастым квадратикам, на каждом из которых значится цифра «250».

— Блять, чувак, это много, — я поворачиваюсь к Б. и пытаюсь найти согласие в его взгляде. Бесполезно. Я вижу, что он, как и я, отлично понимает, что обратной дороги нет,  а наши препирательства — это лишь сделка с собственной совестью или, скорее, остатками здравого смысла.

— Забей, если что, водкой снимемся, — отмахивается Б., выговаривая нарочито распиздяйским тоном, — тем более С. подъедет, поситтерит.

Я ещё раз убеждаюсь, что спорить бессмысленно, к губам внутреннего голоса, пытавшегося образумить меня ещё с момента нажатия кнопки «Заказ подтверждаю», поднесен палец, и он покорни затих.

Это второй на двоих наш опыт с LSD. До этого были десятки граммов дешевого евро, что вгоняет в ступор, долгие часы вдохновенных бесед после пары приколоченных джоинтов, смеховые истерики, пускание слюней перед дерьмовенькой репродукцией, речка с которой стекала прямо на спинку дивана, после того, как мы на четверых разорвали две марки нбома, даже бессонные ночи, проведенные за изучением устройства дизельных двигателей с постоянной подпиткой, а точнее, поддышкой амфетамином. А кислота была всего раз.

Жалкая соточка тогда лишь размазала меня по дивану в частном доме на окраине города, оставив наедине с мыслями о том, что ложе мое может вдруг рассыпаться на молекулы, из которых, вроде как, всё и состоит, и собраться во что-то не такое удобное. Эти размышления вдруг сменяются  безапеляционным и твердым осознанием, что все собравшиеся здесь — мудаки, а я самый главный из них, самый мудовый мудак. «Стоп, стоп! — осаживаю я себя, — верните то, про молекулы!»

Воспоминания о невзрачности прошлого трипа, мы ещё больше убеждаем друг друга, что «нихуя не будет, всего-то в два с половиной раза (!) мощнее».

— Ладно, с богом, понеслась, — кидаю я и закидиваю марку в рот. Б. без промедления делает то же самое,  и мы молча разваливаемся на диване, ожидая, когда уже немного знакомая волна подхватит нас и понесёт туда, куда…. А впрочем, я понятия не имею, куда она понесёт, и где мы окажемся через час. Б. замеряет время приема на айфоне, а я в очередной раз осматриваю так изменившуюся всего за месяц квартиру -на потолке вьётся стальная змея, увешанная светильниками, в углу стоит ещё неразобранная мебель, на длинних окнах, за которыми виднеется лоджия, висят красивые коричневые шторы. И только пылящаяся в углу плойка напоминает мне о былой холостяцкой атмосфере квартиры Б. Не далее, чем неделю назад Б. женился, о чем я каждый раз вспоминаю, глядя на его правую руку и натыкаясь на сверкаующую полоску, что опоясывает безымянный палец. Однако главного атрибута семейной жизни, Т., сейчас дома нет. Вступив в законные права супруги, и наложив своё строжайшее вето на употребление чего бы то ни было нелегального и оставив полный холодильник еды, улетела в одиночное свадебное путешествие. Ну а что дальше — вы и сами знаете, «муж в Тверь — жена в дверь» или, скорее, «жена за Урал — муж в астрал».

Наконец, спустя сорок минут, я начинаю ощущать, что по телу пробегает дрожь, а к горлу подкатывает тошнота.

«Ну, — думаю, — пошло дело», поворачиваюсь на Б. и вижу, что его томительное ожидание давно уже закончилось, и он стекляшками глаз, за которыми скрыты огромные зрачки, осматривает комнату и что-то бормочет.

— Пиздец меня мажет, — заплетающимся языком сообщает мне Б.

— Хотел 250 — получай, — отмахиваюсь я.

Последующие полчаса, хотя я уже не предпринимаю попыток цепляться за время, которое осталось где-то за бортом, этот диалог в бесконечных своих вариациях успевает повториться с десяток раз.

Вдруг я ловлю себя на мысли, что обстановка несколько поменялась, под жопой нет дивана, а вместо мягкого света гостиной меня слепит лампа дневного освещения. Мы на кухне. Б. в дрожащей руке держит банку пива, то и дело поднося её ко рту, распескивает её содержимое себе на футболку, жалобно тянет «Да-а бля-я-я-я…» и вновь повторяет попытку. Вдруг он переключает своё внимание на меня и сбивчивым шепотом заговорщика пытается донести до меня что-то очень важное, что последние полчаса он вынашивал в своей перекисленной голове, и считает своим долгом непременно посвятить меня в эту тайну. Выходит у него, однако, не так красочно и стройно, как чей-то голос внутри его головы объяснил ему самому только что.

— Ну, понимаешь… Это всё как бы… Ну-у… Неправда…, — Б. на секунду застывает с открытым ртом, — Как бы… Это вот всё…. Бля… Ну вот как всё началось?.. Два мужика пошли на охоту… На оленя…

Б. теряет нить повествования, грустнеет, видя, что я не пытаюсь даже внять его теориям, и уходит куда-то вглубь квартиры.

БАХ!

Мощнейщий удар кувалды опускается мне на голову.

Меня осеняет.

Я начинаю понимать.

От осознания, ЧТО ИМЕННО я начинаю понимать, у меня подкашиваются ноги.

Всего этого нет. Этой кухни, этой мудовой лампочки, этого сраной панельки тоже, соседей, что топают сверху. Этого нет.

То есть, оно, конечно, есть. Но исключительно в моей голове. Вот тут, в черепной коробке, за толстой костью, всё это смешано в серый кисель и плещется там.

Я сам всё это выдумал! Точнее, нет, в мой мозг были подгружены какие-то базовые данные, на основании которых он и построил картину мира, в которую я свято верил больше двух десятков лет! Все эти истории о фараонах и феодализме, папу с мамой, десятки иностранных языков, физические теоремы и формулы, свои воспоминания. Всё это было красивой ширмой, фильмом, все эти люди — просто набор пикселей, картинки, которые генерирует мой мозг.

СУКА! Я всё сломал! Какого хуя я жрал это дерьмо! Зачем мне это знать? Я вытащил не тот брусочек из стройного столбика и он полетел ко всем чертям!

А что если это всё большой эксперимент? Что если в огромной комнате рядами стоят пронумерованные колбы, в которых плавают эти серые штуки, которые я называю мозгом? И в каждом из них заключен свой мир? Если так, то мои дела плохи — я наверняка что-то нарушил, мне нельзя было переходить эту грань. Человек в белом халате, разбуженный писком пульта, уже наверняка спешит к моей колбе, чтобы проверить, что там случилось. Я всё сломал, человек в белом халате осмотрит колбу, выругается и примется отключать колбу от питания, чтобы отправить мозг на эскпертизу, к сотням других неудычных образцов.

Дерьмо! Я потянул не за ту ниточку, залез туда, куда мне носа совать не стоило, хуев психонавт!

Но я и не пытался постичь никаких тайн мироздания, не хотел этой правды, я просто любопытный объёбок, желавший поиграться со своим сознанием! Да, я хотел заглянуть в эту щёлочку, каюсь, хотел посмотреть, что там, на задворках моего разума, но никаких потрясающих всё своё естество открытий я делать не желал!

Вдруг я успокиваюсь и расплываюсь в улыбке, размазывая по лицу слёзы. Всё, что мне нужно делать — выполнять роль. Делать то же, что я делал предыдущие двадцать с хвостиком лет (но ведь эту еденицу времени я тоже придумал сам?). Да, теперь всё уже не будет как прежде, теперь я знаю, как всё это устроено, я знаю правила игры, может даже, я смогу этой игрой управлять, но пока что я должен заново привыкнуть к этим декорациям, должен принять свою роль и продолжить, как ни в чем ни бывало, играть в этом спектакле, жить как жил, и, может, человек в белом халате ничего и не заметит.

С трудом унимая накатывающий на меня ужас от только что произошедшего открытия, я вхожу в комнату. Б. сидит на диване, на его лице перемешались растерянность и страх, он поднимает огромные глаза на меня и жалобно тянет:

— Чувак.. Хочу обратно в систему!

Сука, ты не представляешь, насколько сильно я хочу туда вернуться!

«Отбросить эти мысли! — кричу я себе, — он просто такой же объёбос, как и ты, вы оба объебосы, обожравшиеся кислоты, только и всего, никакого солипсизма, возведенного в абсолютную степень!»

Мои растерянные размышления по поводу того, что ответить Б., прерывает трель домофона.

«С. приехала!» — радостная мысль проносится в моей голове. Но… Вдруг она тоже ненастоящая, вдруг это такая же иллюзия моего мозга?

«Помни о роли!» — одергиваю я себя и хватаю домофонную трубку. Я не слушаю, что говорит мне С. и трясущейся рукой тычу в кнопку домофона.

Я поворачиваюсь на Б. — он вот-вот заплачет, лицо искривилось в жалобной гримассе и он продолжает повторять свою мантру:

— Хочу обратно в систему, хочу обратно в систему, хочу…

Его прерывает С., впорхнувшая в квартиру.

— Ну как вы? Летаете?- беззаботно спрашивает она, сбрасывая рюкзак, нагруженный банками с пивом на пол и тянется ко мне для поцелуя. Я вдруг вспоминаю, что в том мире, который я сегодня сломал, С. была моей женщиной. Я покорно целую её, в голове звенит напоминание о необходимости играть свою роль.

С. убегает на кухню и гремит там ящиками в поисках открывашки. Услышав всхлипы, я поворачиваю голову в сторону комнаты и вижу Б., упавшего на пол и заходяшегося теперь в рыданиях. Рыдания переходят на крик, и я кидаюсь к нему, в голове проносится непревычно трезвая мысль, что сейчас на дворе поздний вечер и соседи, которых Б. и раньше донимал шумными пьянками, на этот раз точно вызовут ментов.

В один прыжок я оказываюсь на лежащем Б. и пытаюсь закрыть ему рот, тот, вращая безумными глазами, ужасно больно кусает меня и начинает отбиваться, всё продолжая вопить. Б., который всегда был гораздо хилее и меньше меня, без труда скидывает меня и вскакивает ноги. В комнату заглядывает встревоженная  С.:

— У вас тут всё в порядке?

Кажется, она даже не успела закончить фразу, как Б. подскочил к ней и наотмащь ударил её по лицу. Вспышка. Темнота. Крик убегающей С. слился с дикими воплями Б., превративщись в общий фон. Снова тишина.

Из оцепенения меня вырывает сильный толчок, я лечу на пол, глаза мои вновь открыты, Б. толкает меня и с перекошенным от животной ярости лицом хватает с журнального столика геймпад и запускает его в стену.

— ВЫ НИХУЯ НЕ ПОНИМАТЕ! — после этой тирады Б. снова издает нечленораздельный вопль и опрокидывает коробку с мебелью.

Удар по монитору — тот разломившись надвое, летит в угол, увлекая за собой телефон со стола. Б. прыгает на спинку дивана и хватается за светильник, повисая на нём. Сноп искр освещает комнату, оставляя её затем в полумраке. Б. продолжает неистово вопить громить комнату, хватаясь то за дверь, силой дергая её и оставляя висеть на нижней петле, то за стол, опрокидывая его.

Я предельно спокоен. Всё идёт своим чередом. Я смиренно наблюдаю, как Б. выбегает из комнаты, продолжая кричать, что мы все ничего не понимаем, хватая кружку и запуская её в стену — темное пятно колы расползается по кремовым обоям. Я спокоен как сотня удавов, как тысяча буддийских монахов…

Вспышка.

Б. стоит в паре метров от меня, в вытянутой руке он держит нож. «Ага, значит, он пытается убить меня» — проносится у меня в голове. Быстро скользнув взглядом по сторонам, я собираю в голове следующую картину: я стою на кухне, в моих руках стул, рядом валяется опрокинутый обеденный стол, с которого на пол слетели помытые тарелки, разлетевшись белой мозаикой, здесь же лежит смятая банка, из которой тоненькой струйкой вытекает какая-то янтарная жидкость, а прямо напротив меня стоит мой друг, которого я знаю лет десять, а в его руке блестит нож, которым он, судя по всему, хочет меня зарезать.

Опережая собственные мысли, я перехватываю стул ножками в сторону к Б. и с разбегу припечатываю его к стене. Не дожидаясь продолжения схватки, я кидаюсь к закрытому кабинету, почему-то я уверен, что С. прячется именно там.

— С., это я, впусти, — я дергаю ручку, оборачиваясь назад. Б. избавился от ловушки, в которую я его заключил и направляется в мою сторону, держа в руке нож. Я чувствую, как по спине ручьем льётся пот и ещё более остервенело дергаю ручку — я вдруг понимаю, что умирать от руки своего друга, впавшего в психоз после закинутой марки в раздолбанной им же квартире мне совсем не хочется. Наконец между дверью и косяком образуется спасительная щель, куда я очень вовремя просачиваюсь — по звуку я понимаю, что удар ножа пришелся куда-то туда, где минуту назад был мой ливер.

Что-то писать я ужасно заебался, да и перечитав накатанную простыню, понял, что вышло немного сумбурно и местами, наверное, не слишком правдоподобно, однако я, наверное, всё же позже завершу свой рассказ о худшей в моей жизни ночи — всё-таки спустя несколько месяцев мне хочется не только ещё рах собрать все воспоминания воедино, но и, в какой-то степени, высказаться.